Skip to main content
Support
Blog post

Л — значит…

Roman Shtyl-Bitynsh

Роман Штыль-Битыньш — о том, нужен ли закон о люстрации

Man holding protest sign in Sofia, Bulgaria
София - 22 сентября 2020 г. 76-й день массовых антиправительственных протестов в Болгарии

Если вы учились азбуке по советскому букварю, тому самому, на обложке которого девочка, мальчик и Мурзилка на перекладине буквы А между ними, то вы, вероятно, помните, что на форзаце был алфавит с рисунками. Обычная, в общем-то, история: Аа — арбуз и аист, Бб — барабан, Вв — волк и так далее. А если у вас ну очень хорошая память, вы, может, даже вспомните, что рядом с буквой Л там нарисована была лиса. Я ничего из этого не помню: нашел скан в интернете и листал. Не помню даже, был ли у меня вообще этот букварь, но про плохую память потом, сейчас — про букву Л. На страницах, посвященных этой букве, кроме лисы, есть лук (двух видов) и слоги: ла, лы, ло, лу, ли. Слога лю там нет, а жаль, с него начинаются замечательные слова: любовь, люди, люстрация.

Родители тех, кто в конце 80-х — середине 90-х учил буквы, тоже учили — новое слово. Ограничение в правах сотрудников спецслужб, государственных чиновников и партийных функционеров — именно в этот период чаще и настойчивее всего об этом говорили в России. Ну а лучшим моментом для принятия закона о люстрации были первые месяцы после провала путча 1991 года — по крайней мере, так это видится сейчас, в конце 2023-го. Но «очищения жертвоприношением», как переводит слово lustratio латинско-русский словарь Дворецкого, в России не случилось. Причин тому было много, но главными, по всей видимости, оказались две.

Первая: большая часть демократов, пришедших к власти в августе 91-го, были членами КПСС — если не действующими, то еще совсем в недалеком прошлом. Всего два месяца как избранный президентом РСФСР Борис Ельцин до недавнего времени и вовсе был членом Центрального комитета партии. А если не поражать в правах участников высшего партийного органа, то кого тогда вообще люстрировать? Звучит логично. Или нет?

Вообще, люстрация — немного не про то, чтобы уволить отовсюду всех членов партии, и нынешних, и бывших, а всех сотрудников спецслужб и стукачей сослать к чертям в их собственный ГУЛАГ. Нет, так, конечно, тоже можно, но называться это будет другим словом — на букву Р. У люстрации нет четких правил, и опыт стран Восточной Европы показывает, что проводить ее можно по-разному.

Наверное, все слышали про знаменитые архивы штази: миллионы личных дел — бумаг, фотографий, аудиопленок, — собранных Министерством госбезапасности ГДР почти за сорок лет. Главной целью МГБ был контроль над населением, поэтому следили просто за всеми. В буквальном смысле: в 1989-м, когда в Восточной Германии случилась мирная революция и Берлинская стена оказалась разрушена, на 16-миллионную страну приходилась 91 тысяча штатных сотрудников штази и еще 173 тысячи информаторов. Документов в архивах было так много, что их просто не успели уничтожить. Офисные шредеры не выдержали нагрузки и сгорели, и сотрудникам МГБ пришлось вручную рвать архивные досье; порвали и изрезали процентов где-то пять. Вроде немного, да? Но, чтобы прочувствовать масштаб, вот вам еще одно число — 45 миллионов. Столько страниц было уничтожено немецкими гэбистами. (Сколько листов выходит в ста процентах, посчитайте сами: уравнение совсем нехитрое, а результат вас может впечатлить.) И можно лишь надеяться, что количество порезов от бумаги на их руках было соразмерным.

Так вот, знаменитые архивы штази. Как известно, они были открыты, — но есть нюанс. Все граждане бывшей ГДР действительно получили доступ к собранным спецслужбами досье, но только к своим собственным. При этом все имена в выдаваемых копиях были вымараны, а публикация личной информации, содержащейся в документах, запрещена. Сделано это было для того, чтобы не допустить публичной травли связанных со штази лиц (чего, конечно, избежать не удалось), а самой люстрацией занималась специальная комиссия. Происходило все так: государственные органы запрашивали у этой комиссии документы на определенного человека, и, если выяснялось, что он сотрудничал с МГБ ГДР, с госслужбы его увольняли.

А, например, в Литве решили действовать немного по-другому. Там тоже проверяли на сознательное сотрудничество со спецслужбами СССР и третьих стран — прежде всего депутатов сейма. Это важно, потому что Литва — парламентская республика. Потом, однако, передумали и расширили список тех, кто оказался поражен в правах: лицам, уличенным в работе на КГБ, было запрещено занимать должности в государственных структурах, университетах, банках и на стратегических хозяйственных объектах. При этом речь именно о сотрудничестве с КГБ, никто не собирался выселять всех бывших членов литовской компартии в какой-нибудь Паневежис. Иначе там бы очутился и нынешний президент страны Науседа.

Дело в том, что весной 2023-го в местной прессе появилась информация: 10-й президент Литовской Республики, оказывается, был членом КПСС. Причем вступил в ее ряды он в том же 88-м, когда было создано движение «Саюдис» («Движение»), первоначальными целями которого были культурное возрождение и демократизация Литвы, а конечной — восстановление независимости. Новость о коммунистическом прошлом Гитанаса Науседы вызвала небольшой скандал еще и потому, что в своей предвыборной анкете на вопрос «Членом какой партии или политической организации вы являетесь или являлись?» он решил не отвечать. Впрочем, скандал и правда оказался не шибко велик: пост президента Науседа сохранил и даже сможет один раз переизбраться.

Кроме Литвы и Германии, люстрации в том или ином виде проводились еще в нескольких европейских странах, когда-то называвших себя социалистическими, в том числе в Польше и Чехии. Последние нам интересны тем, что президенты этих государств, Лех Валенса и Вацлав Гавел, сами бывшие диссидентами и пострадавшие от режима, выступали против принятия законов о люстрации. Однако в обоих случаях парламенты преодолели их сопротивление.

И тут мы подходим ко второй причине.

Не жаждали «очищающего жертвоприношения» в том числе и те, кто сам когда-то от режима пострадал. Не все, но все же очень многие. Не мстить и не охотиться на ведьм, чтобы не усиливать враждебность в обществе, — в России аргументация против была примерно такой же, что и в Чехии. Вот только здесь она сработала.

Что это — почти невообразимая сейчас, тридцать лет спустя, вера в человека или самая обыкновенная глупость? Все же, пожалуй, первое: быть советским диссидентом во многом именно это и означало — быть идеалистом.

У остальных обнаружилась другая проблема — плохая память. Как говорится, было и было, чего прошлое ворошить.

У меня, как я уже признался, память тоже так себе. Но я отчетливо помню ту степень охватившего меня недоумения, когда узнал, что Александр Руцкой вместе со своими усами стал, оказывается, губернатором. Ведь всего-то пару-тройку лет назад этот господин кричал в прямом эфире: «Летчики! Поднимайте в воздух боевые машины!» Ну или что-то в этом роде. Еще помню выстрелы из танков и закопченный Белый дом, а потом — «Приключения пчелки Майи». Я, если честно, не сильно старался тогда разобраться, из-за чего сыр-бор и кто там больше прав, но призыв бомбить Москву мне показался все же перебором. Однако взрослым было норм: ну, было и было.

Стрельба, десятки трупов, госпереворот — и никаких последствий. Ни для кого. О какой еще непонятной люстрации тут говорить, когда не действуют ни Конституция, ни Уголовный кодекс.

Прикол в том, что всех этих кровавых событий октября 93-го могло и не случиться, если бы в России приняли закон «О запрете на профессии для проводников тоталитарного режима». Именно так назывался проект закона, который в декабре 1992 года предложила разработать Галина Старовойтова. Верховный Совет даже не стал его рассматривать. Действительно, зачем усиливать напряженность в обществе и пытаться его расколоть?

Законопроект Старовойтовой — его легко найти в интернете — предлагал ввести запрет на профессию сотрудникам и агентам КГБ, а также некоторым категориям работников партийного аппарата КПСС. При этом запрет предлагался не более чем на десять лет и не распространялся на частную деятельность. В общем, вполне либеральный законопроект, такой теперь уж вряд ли пригодится.

Потребуется новый, это точно, но обсуждать его сейчас сродни выбору оттенка для кремлевских стен. Что же делать? Ясно что — завязать узелок на память, чтобы больше точно не забыть. А еще можно посмотреть на фотографию Леха Валенсы в пивной ванне. Этот смешной усач — легендарная личность. Он организатор профсоюза «Солидарность», первый всенародно избранный президент Польши, лауреат Нобелевской премии мира и агент службы безопасности Польской Народной Республики под кодовым именем Болек.

Публикации проекта отражают исключительно мнение авторов, которое может не совпадать с позицией Института Кеннана или Центра Вильсона

About the Author

Roman Shtyl-Bitynsh

Roman Shtyl-Bitynsh

Screenwriter, editor, journalist
Read More

Kennan Institute

The Kennan Institute is the premier U.S. center for advanced research on Russia and Eurasia and the oldest and largest regional program at the Woodrow Wilson International Center for Scholars. The Kennan Institute is committed to improving American understanding of Russia, Ukraine, Central Asia, the Caucasus, and the surrounding region though research and exchange.  Read more