Skip to main content
Support
Blog post

Между землей и небом — война

Denis Boyarinov

Денис Бояринов — о попытках пропаганды отправить Виктора Цоя на войну

Monument to musician Viktor Tsoi
Санкт-Петербург - 20 апреля 2021 г. Памятник Виктору Цою

Недавно вышла моя первая книга. Она — о музыканте, которого знают, думаю, почти все жители России: о лидере группы «Кино» Викторе Цое. Еще два года назад я не собирался делать книгу о Цое и очень хорошо помню момент, когда меня посетила эта мысль — в один июньский день 2022-го. Я был в Москве, лихорадочно, как и многие тогда, читал ленты новостей в ожидании еще какого-нибудь ужасного события, и одно из сообщений, с виду довольно невинное, меня резануло. Российские СМИ раструбили, что 21 июня, в день рождения Виктора Цоя, некий петербургский художник Алексей Сергиенко выставил на аукцион свою новую картину. На ней лидер «Кино» изображен в военной форме, с автоматом на фоне разрушенного города, а на плече у него — шеврон с буквой Z в цветах триколора. «Я проснулся и понял: беда», — как поет Виктор Робертович в одной из своих песен. Цоя, героя моих детства и юности, хотят отправить воевать, и я должен хоть как-то воспрепятствовать этому.

 

«Мой» Цой, конечно, на войну бы не поехал, хоть он спел о ней немало. Но и в детстве, когда я запоем слушал песни «Кино», и по прошествии лет, когда возвращался к ним уже взрослым, мне не приходило в голову, что «война» в песнях Виктора Цоя равнозначна «боевым действиям на линии соприкосновения». «Между землей и небом — война», — пел он в каноническом альбоме «Группа крови», и мне, даже 10-летнему, только открывшему для себя песни «Кино» на кассетах старшего брата, было понятно, что это о войне в мифопоэтическом смысле — между тьмой и светом в душе каждого отдельного человека, о выборе, который ты совершаешь на жизненном пути. Впоследствии я узнал, что был прав в своих ощущениях: автор подчеркивал, что к конфликтам в горячих точках, которых в конце 1980-х было предостаточно, его песни отношения не имеют.

 

В дальнейшем, когда я стал погружаться в детали биографии Цоя и историю группы «Кино», в моей голове вырисовался четкий образ ее фронтмена — если не убежденного пацифиста, то уж точно человека, глубоко чуждого идеям национализма и милитаризма. В 1983-м, чтобы не идти служить в армию и не попасть в «горячую точку» в Афганистане, начинающий рок-музыкант Цой предпочел провести полтора месяца в психиатрической больнице, где его истязали препаратами и процедурами (после этого опыта карательной медицины, доведшего Цоя до физического и психического истощения, появилась песня «Транквилизатор»). Будучи уже звездой рок-андерграунда в родном Ленинграде, Цой превратил концерт «Кино» в Доме молодежи в своеобразную политическую акцию, манифестировавшую запрос на дружбу и диалог между СССР и США. Этот концерт, вошедший в историю группы под названием «Спасем мир», состоялся 19 октября 1986 года, после первого саммита на высшем уровне между лидерами государств, Михаилом Горбачевым и Рональдом Рейганом. Встреча в верхах прошла без дипломатических результатов: сказались долгие годы противостояния государств в холодной войне. Однако лидер «Кино» четко заявил свою позицию и высказался за своих ровесников, пригласив на сцену американскую подругу Джоанну Стингрей и исполнив под рев публики вместе с ней песню «Двигайся, танцуй со мной». Вообще, песен про любовь и мир у Виктора Цоя больше, чем про войну. Да и те, которые «про войну», на самом деле — о спасении в любви и мире, вспомните хотя бы, с чего начинается и чем заканчивается «Легенда» (та, где бойцы о траву вытирали мечи).

 

Впрочем, такие люди, как художник Сергиенко и многие другие участвующие в войне по доброй воле или по принуждению, возможно, отмахнутся от этих аргументов — и от фактов биографии Цоя, и от его высказываний, и от его песен. Со словами: «Был молодой, глупый, неопытный. Как и все, совершал ошибки и делал глупости. В любом случае он жил в этой стране, был ее патриотом. Сейчас, уже в зрелом возрасте, он, безусловно, был бы на правильной стороне». Для них ничто не важно — лишь бы заполучить еще одного союзника. 

 

Несмотря на то что Цоя давно с нами нет, его песни по-прежнему обладают мощной силой — они могут помочь победить. Это прекрасно понимают те, кто хочет снимать мотивационные ролики по заказу минобороны под песню «Закрой за мной дверь, я ухожу», и те, кто хочет организовывать туры возродившейся группы «Кино» в городах базирования ВМС для «укрепления морального духа военных и их семей», и те, кто вписывает ремейки «Кукушки» и «Группы крови» в обязательные плейлисты патриотических концертов-митингов. Они, невидимые бойцы кремлевской пропаганды, хотят присвоить Цоя себе, как присвоили уже много чего, вплоть до победы в Великой Отечественной.

 

Не так давно мы беседовали о том, мог ли Виктор Цой превратиться в «турбопатриота», с известным музыкальным критиком Артемием Троицким. Он приятельствовал с лидером «Кино» и устраивал ему первые квартирники в Москве. Троицкий уверен, что это совершенно невозможно, потому что Виктор Цой, по его словам, был «абсолютно несоветским человеком» и вряд ли бы смог проникнуться идеями реванша империи, которые сейчас символизирует литера Z в цветах триколора.

 

При этом Цой не был ни диссидентом, ни антисоветчиком. К любым политическим программам он относился настороженно, предпочитая оставаться свободным и независимым. С советской властью — как и у Иосифа Бродского, который побывал в той же психушке на Пряжке, — у лидера «Кино» были эстетические разногласия: он, поэт, музыкант, художник, модник и западник, не смог бы с ней совпасть в стилистике, как бы ни старался. И вряд ли Цой, предпочитавший черный в одежде, белые шарфы и сценический макияж, захотел бы ходить по сцене в гимнастерке или камуфляже. В том числе об этом я написал в недавно вышедшей книге — иллюстрированной энциклопедии, адресованной как детям, так и их родителям. В ее начале, в качестве эпиграфа, я поставил цитату из интервью Цоя: «В детстве меня дразнили «японцем» — и я очень обижался. Сейчас мне в голову не придет выяснять, кто по национальности мои друзья. Есть среди них русские, украинцы, евреи, армяне… Но это не мешает нам общаться. Я думаю, вести такой учет просто глупо. Люди не делятся на хороших немцев и плохих французов».

 

Я подтвердил свои представления о Цое, подробно поговорив для книги с людьми, которые прекрасно его знали, — с оставшимися в живых участниками «Кино»: Юрием (Георгием) Каспаряном, Александром Титовым и Игорем Тихомировым, а также Алексеем Рыбиным, игравшим в группе в ранний период. К сожалению, мне не удалось взять интервью у Натальи Разлоговой, которая была ближе всего к Цою в его последние месяцы. Она словно взяла обет молчания: исчезла из публичного поля, не давала интервью и не участвовала в мемориальных проектах. Она нарушила это правило лишь спустя два десятка лет после гибели Цоя, сняв телефильм «Цой — Кино». В нем она делает, на мой взгляд, очень точный вывод, который дает ключ к представлению о том, что бы делал лидер «Кино» в 2023-м, будь он жив: «Песни Виктора Цоя — это музыка человека, который несовместим с толпой».

Публикации проекта отражают исключительно мнение авторов, которое может не совпадать с позицией Института Кеннана или Центра Вильсона

About the Author

Denis Boyarinov

Denis Boyarinov

Music Critic, Journalist
Read More

Kennan Institute

The Kennan Institute is the premier U.S. center for advanced research on Russia and Eurasia and the oldest and largest regional program at the Woodrow Wilson International Center for Scholars. The Kennan Institute is committed to improving American understanding of Russia, Ukraine, Central Asia, the Caucasus, and the surrounding region though research and exchange.  Read more