Skip to main content
Support
Blog post

Поставить ногу в закрывающуюся дверь

Roman Super

Роман Супер встретился с российско-французским адвокатом Юлией Королёвой, чтобы узнать, как Франция принимает россиян и украинцев

Portrait of Yulia Koroleva
Юлия Королёва

Российско-французский адвокат Юлия Королёва много лет занималась корпоративным правом, успешно сопровождая международные сделки в больших компаниях. После вторжения России в Украину карьера Юлии резко развернулась на сто восемьдесят градусов — её клиентами стали не многомиллиардные корпорации, а люди, бегущие от войны. Королёва оказывает им бесплатную юридическую помощь: консультирует, рассказывает об особенностях миграционного права во Франции, обеспечивает людей информацией и документами.

Роман Супер встретился с Юлией Королёвой, чтобы узнать, как Франция принимает беженцев из России и Украины. 

Как вы оказались в Париже?

Я работала долго в России и Франции в международных юридических фирмах GIDE и DLA Piper. В основном с корпоративным правом, слияния и поглощения — словом, big law. Я говорю по-французски, потом отучилась в Сорбонне на вторую степень по французскому и европейскому праву. Потом я переехала во Францию, попросила на работе, чтобы мне сделали secondment. Меня перевели, сдала адвокатский экзамен и осталась. Я адвокат города Москвы и адвокат города Парижа.

То есть ваш основной адвокатский специалитет никак не связан с гуманитарными вопросами, о которых мы будем говорить дальше?

Когда я работала в большущих фирмах, я для французских клиентов покупала в России заводы, потом мы занимались проектами, связанными с нарушением прав на товарный знак, для французских, бельгийских, канадских клиентов. У меня были клиенты, для которых я была их основным менеджером по любому юридическому вопросу.

Оказавшись в Париже, вы, в общем-то, продолжили заниматься слияниями и поглощениями первое время? Ни о каких беженцах вы и не думали, верно?

Я не хотела заниматься помощью беженцам по той причине, что это не очень хорошо оплачиваемая работа. Я одинокая мама двух маленьких девочек. Но, когда началась война в феврале, я бросила всё остальное. И мы с моей партнершей-француженкой стали тратить всё наше время на помощь россиянам и украинцам, которые покидают родину.

Почему?

24 февраля я была в Москве с детьми, и мы должны были улетать в Варшаву. Мы, собственно, улетели, это были еще те рейсы, которые летали. У меня было ощущение, что я оставляю там маму и больше никогда ее не увижу. Мне сразу стало понятно, что происходит. С 24 февраля вокруг меня так много горя и человеческой боли. И я поняла, что мои навыки, мой опыт сейчас нужны для того, чтобы этого горя было меньше. И мы стали людей вытаскивать. Такой у меня мессианский комплекс.

Как быстро к вам начали приходить первые люди, пострадавшие от войны? 

Сразу. Когда началась война, у меня был, как у всех, очень сильный стресс, у меня тряслись руки, я не могла спать, функционировать, потом я нашла способ прийти в себя. Я поняла, что мне помогает помогать. Мы стали в фейсбуке писать всякие пособия для людей, которые уезжают из России и Украины, начиная со списка вещей, которые нужно сделать перед отъездом, и заканчивая правилами прошения статуса, всяких защищенных статусов в Европе. Если ты влетаешь в еврозону через один аэропорт, а просишь статус в другой стране, то тебя могут выслать туда, где ты влетал. Всякие такие штуки, которых люди не знают. Я начала давать людям информацию, которая им сейчас нужна. И в ответ на это стали приходить люди, кто-то был готов заплатить, но в основном — нет.

После начала войны на Россию посыпались санкции. Эти санкции стремительно усложнили людям жизнь. Прежде всего тем людям, которые войны не хотели, но которые захотели Россию покинуть. Давайте мы все эти трудности перечислим.

Да.

Во-первых, карточки перестали работать. Деньги. Люди, которые поехали в Европу, оказывались голыми. Они спасались либо криптой, либо среднеазиатскими банками. Но вот человек приезжает во Францию, понимает, что ему нужно открыть местный банковский счет. Он может это сделать?

 

Человеку с любым паспортом, кроме французского, во Франции всегда было сложно открыть банковский счет. Всё, что касается банковской сферы во Франции, это государство в государстве. С начала войны были внесены изменения в регламент 833/2014. Это основной санкционный регламент — он был принят в 14-м году после аннексии Крыма. Одно из этих изменений гласит, что выходцам из России, российским налоговым резидентам нельзя иметь в европейских банках больше 100 тысяч евро на банковское учреждение, если у них нет вида на жительство или паспорта европейского государства. То есть, теоретически, если у тебя просто русский паспорт и нет ВНЖ, то 100 тысяч на банковское учреждение — это норма. На практике во Франции это, к сожалению, совершенно не работает. Банки оценивают риски и не хотят связываться с россиянами. Банки боятся напороться на санкционных клиентов и предпочитают отказывать россиянам — почти всем. Ведь в противном случае банкам нужно выделять отдельный департамент, который будет сидеть и делать какой-то невероятный ресёрч на каждого клиента, рискуя что-то упустить. 

Банки оценивают свои риски, а страдают от этого тысячи ни в чём не виновных людей. 

Конечно. Сколько там этих денег будет на счетах беженцев из России? Это же не миллионеры, как правило. Миллионеры эти вопросы давно уже решили. Приезжают люди, у которых будет сколько-то тысяч евро. При этом нужно понимать, что французский банк BNP Paribas был несколько лет назад оштрафован американским регулятором на 9 миллиардов долларов за несоблюдение санкционного законодательства по Ирану, Кубе и Судану. Все французские банки про этот кейс знают и боятся. Во Франции то, что касается банковской сферы и россиян, приняло форму несколько истерическую. Россиянам блокируют и закрывают счета. Люди, которые остались с двадцатью евро в кармане с апреля и не могут заплатить аренду, выкручиваются как могут. Я вот недавно обнаружила, что не могу внести наличные на свой банковский счет. Моя сестра, например, живет во Франции почти 30 лет, из них 20 у нее французское гражданство, и у нее тоже проблема с банками.

Потому что эти проблемы унаследованы от русского паспорта?

Даже не от паспорта, а от места рождения.

Как это?

Они смотрят на место рождения.

Вы серьёзно?

Место рождения — это единственное, что ты не можешь поменять. Ты можешь поменять паспорт, фамилию, а место рождения ты поменять не можешь.

То есть это исключительно дискриминация по национальному признаку.

Это дискриминация по национальному признаку как она есть! Сейчас во Франции подан коллективный иск против французских банков. Это уголовный иск, я в нём участвую — мой профессиональный адвокатский счёт также был закрыт банком. Этот иск подан около месяца назад, сейчас он рассматривается в прокуратуре. Дискриминация — это уголовное преступление, банки должны быть оштрафованы. Но в то же время, с практической точки зрения, штраф за дискриминацию гораздо меньше штрафов за нарушение санкций. Штраф за дискриминацию — около 45 тысяч евро за кейс. Штраф за игнорирование санкций — 9 миллиардов. Разница есть. Я тем не менее считаю, что всё равно надо это делать, потому что невозможно ничего не делать.

А у украинцев есть такие проблемы с банками?

Это очень смешно, потому что они же нас не очень различают.

В том-то и дело. Вот у меня дед в Украине родился. Он еврей. По какой национальности в данном случае меня ударят французские банки?

Они ударят по месту рождения. У нас есть забавный кейс Евгения Гальперина. Это известный французский композитор. Он писал музыку для фильма «Дылда» Кантемира Балагова. Гальперин российско-украинско-еврейского происхождения. Он родился в Челябинске. Папа у него из Киева. И перед отъездом во Францию Евгений десять лет жил в Киеве. В возрасте 15 лет Евгений приехал во Францию. У него не было никогда никакого паспорта, кроме французского. И французы ударили по нему. La Banque Postale закрыл ему банковский счет, который у него работал более 20 лет.

И выхода сейчас никакого нет? Альтернативный банкинг только остаётся?

Если какой-нибудь, например, хороший друг или хороший клиент какого-нибудь банка, желательно не международного, какого-нибудь франко-французского банка, который не присутствует в Штатах, напишет письмо своему менеджеру и попросит Ване Иванову открыть счёт, менеджер может пойти навстречу, но какие-то ограничения по счету тем не менее, скорее всего, будут.

В общем, если ты по блату докажешь свою нетоксичность, могут и открыть.

Да. Ну либо альтернативные технологии. Онлайн-банки. Revolut, Wise, крипта.

С банками понятно. Дальше — визы. Туристические визы сейчас для россиянина — это долго, дорого и сложно. Страны Балтии, Польша и вот-вот Финляндия перестают пускать с такими визами россиян вообще. Что Франция сейчас говорит про туристический «шенген» для россиян?

Франция была среди тех стран, которые были против приостановления соглашения об облегченном визовом режиме для россиян. Франция визы выдавала и выдаёт — туристические и иммиграционные. Но есть проблема. В мае из России было выслано около сорока сотрудников французской дипмиссии. Выслали тех, кто реально работает руками. Есть практическая проблема: заявления на визы некому обрабатывать, мало людей. Главная проблема сейчас с получением французских виз — это запись на собеседование, на сдачу документов. Есть целая индустрия, которая этому посвящена. Есть какие-то агенты, то есть «решалы», которые за бешеные тысячи евро могут достать тебе место. Есть боты в телеграме, которые как бы помогают найти окошко. Но я вот с июня безрезультатно пытаюсь это сделать с помощью бота для клиента: получила одно место, а мне надо было пять. При этом выделяют очень мало мест. На обычные туристические еще как-то, а на иммиграционные, например, в Саратове выделяют два места на долгосрочные визы Long-Term Visa — All Types в неделю.

Человек научился пользоваться криптой, получил визу, приехал во Францию. У него есть 90 дней, чтобы получить какую-то легализацию в стране. Какие у него варианты?

Есть три варианта. Дисклеймер сразу: по французским иммиграционным законам, остаться во Франции, въехав в нее по туристической визе, практически нельзя. Есть закрытый список оснований, по которым можно остаться и получить долгосрочную визу или вид на жительство, и он очень специфический. Например, если ты вышла замуж за француза во Франции или ты родитель французского ребёнка… Вот в таком роде. Во всех остальных случаях, если ты въехал по визе типа С, то через 90 дней должен выехать. Люди бегут по туристической визе в надежде, что, приехав на место, они как-нибудь разберутся. Увы, во Франции по закону этого сделать нельзя. 

Но всё-таки есть три варианта?

Опция номер один: попросить защищённый статус. Стать беженцем. Попросить этот статус можно в течение 90 дней после приезда, пока действует виза. Или у офицера на паспортном контроле сразу. После этого начинается достаточно долгая и малоприятная процедура. Существует так называемое Дублинское соглашение, определяющее правила, по которым страны, прежде всего ЕС, Норвегия, Исландия, определяют, с какой страной человек, попросивший защищённый статус, имеет наиболее тесную связь. Например, если ты въезжаешь во Францию и просишь убежища во Франции, но у тебя шенгенская виза, выданная Испанией, и влетел в Евросоюз ты, например, не через Францию, а, например, через Германию, то на эту логистику будут смотреть, принимая решение. Французская администрация сразу попытается тебя спихнуть в другую страну Дублинского соглашения. 

Люди привыкли воспринимать: шенген и шенген, какая разница какой. 

И это ошибка. Вот ты идёшь просишь статус. Если тебя не высылают, то говорят: ладно, хорошо, у тебя с Францией достаточная связь. Тебе дают бумажку, что ты можешь находиться во Франции. Разрешение на временное проживание. В течение полугода после этого ты не можешь работать. Тебе платят какое-то содержание, совсем небольшое, в районе 20 евро. Тебя могут поселить где-то, где ты жить не хочешь, далеко от Парижа. А если ты отказываешься от жилья, то тебе отказывают в содержании тоже, это идет пакетом. Для того чтобы получить статус, то есть пройти финальное собеседование, нужно доказать, что ты действительно подвергался преследованиям в России. Это может быть не только преследование на основании твоих воззрений, это может быть преследование за гомосексуальность, например. 

Как можно доказать преследование в России?

Протоколы задержания, письма с угрозами, например.

Следующий вариант какой?

Второй вариант: можно попробовать получить визу D. Для того чтобы остаться во Франции, получить вид на жительство, нужна любая виза D. Стартовая, первая. Проблема с французскими визами D заключается в том, что их нужно получать в твоей стране проживания или гражданства. То есть теоретически визу D ты должен получить в консульстве Франции в России, визовом центре в России, куда многие из этих людей вернуться не могут. У кого есть израильские паспорта, те могут получить D в консульстве Франции в Израиле, в Тель-Авиве. Если есть где-то вид на жительство, можно попробовать получить визу в стране вида на жительство.

Почему во Франции визу D тебе дать не могут?

Не могут, и всё.

Ловушка же получается.

Да, получается ловушка. Ты приехал во Францию, хочешь остаться, остаться ты не можешь, ты можешь вернуться за визой D, но вернуться ты не можешь. Вот поэтому в какой-то момент Французская Республика, спасибо ей большое, приняла решение именно в отношении россиян в нынешних обстоятельствах: в исключительных случаях человек может получить D в третьих странах. Франция в какой-то момент выдавала эти визы достаточно легко деятелям искусств, журналистам, правозащитникам.

Какой третий вариант?

Остаться нелегально.

Это радикальный вариант.

Это радикальный вариант. 

К нему россияне прибегают? 

Россияне, кстати, очень не любят оставаться нелегалами. В России с правилами все очень строго всегда, мы напуганы. Во Франции, по крайней мере сейчас — возможно, это изменится — в этом смысле всё достаточно либерально. Во Франции есть законодательство, которое позволяет, после того как ты прожил какое-то время нелегально, легализоваться через работу или благодаря тому, что у тебя здесь дети ходят в школу. Здесь есть медицинская страховка для нелегалов, что очень поражает россиян. Когда у тебя истекла твоя трехмесячная виза, ты можешь пойти, показать бумажки, что ты живешь три месяца, и тебе выдадут медицинскую страховку, которая будет покрывать 100% твоих расходов.

То есть тебя не ловят за руку, не депортируют немедленно, тебе страховку дают?

Да.

Франция дает ВНЖ россиянам?

А что такое ВНЖ? Определите. Что такое ВНЖ?

Вид на жительство. Разрешение жить в стране. Временно или постоянно.

Я считаю видом на жительство любой документ, который разрешает тебе жить в стране больше 90 дней. Во Франции есть виза «визитер». Это виза, разрешающая жить, но не работать. Через пять лет проживания даже по «визитеру» без права на работу ты можешь, сдав язык, получить 10-летний вид на жительство, который называется «долгосрочный вид на жительство Евросоюза». Он даёт тебе право переезжать в другие страны Евросоюза. Не просто путешествовать, а переезжать. Чтобы получить такой десятилетний ВНЖ, надо жить во Франции, платить налоги во Франции, показать социальную интегрированность. Когда эти факторы достигнуты, когда эти условия соблюдены, дальше можно просить и десятилетку.

Что с детьми происходит? Закон точно так же работает с детьми?

У детей специфическая ситуация во Франции. По французскому закону, у людей до 18 лет, находящихся внутри Франции, не могут спрашивать вида на жительство. То есть, если ты провёз ребёнка через границу на любом основании, ты можешь отдать его в школу, никто у тебя не спросит никакого вида на жительство. Никогда, ни в каких обстоятельствах, кроме как при пересечении границы, вида на жительство у твоего ребенка не спросят.

Это чисто французская история или общеевропейское правило?

Это чисто французская тема. Есть даже такое основание для легализации нелегалов: если ты живешь во Франции пять лет, из них три года как минимум твой ребёнок ходит во французскую школу, то ты можешь попросить, чтобы тебя легализовали во Франции просто на основании этих двух факторов.  

То есть в данном случае не муж — «способ передвижения», а ребенок. 

Именно так.

А сколько россиян приехало во Францию с начала войны, ты знаешь?

Не знаю. Франция — дорогая страна и забюрократизированная. Сюда приехало довольно много деятелей искусств. Насколько я знаю, здесь Звягинцев, Литвинова с Земфирой, поэты и так далее. Но есть и люди обыкновенных профессий. Они ко мне приходят. 

Расскажите про них.

Мужчина с женой на сносях и старшим ребенком. Они въехали по туристическим визам. Визы истекают, жена рожает. В Россию за визой D он вернуться не может, жена тоже не может поехать, потому что рожает. Он молодец, он очень предприимчивый, написал всем французским консульствам во всех европейских странах, и одно из них согласилось его принять. Или вот гражданские активисты из Нижнего Новгорода. Их пытались выслать в Испанию, потому что у них испанские визы, притом что ребенок ходил в школу уже во Франции. У них дочка семилетняя, жена прекрасно говорит по-французски. Но нет, высылают в Испанию. И вот моя партнёрша (кстати, француженка) вместе с ними ходит по инстанциям, потому что у неё всё происходящее вызывает мучительное сочувствие. Французские чиновники зачастую более благополучны, чем мы, они жили в стране, в которой все более-менее стабильно, им трудно сочувствовать кому-то, то есть они делают свою работу механически. Потому это сочувствие нужно выбивать. Мы с партнёршей это делаем. Поставить ногу в закрывающуюся дверь — задача не очень-то юридическая. Но очень важная.

Здесь вам израильская наглость помогает «хуцпа».  

Во Франции это, к сожалению, не работает. Я бы с большим удовольствием на кого-нибудь наорала, но надо очень вежливо действовать. В тот момент, когда ты орешь, ты теряешь все шансы. Французы вообще мастера сделать обидно, сказав так, чтобы это было безупречно вежливо, я этому только учусь.

Сколько россиян к вам обратилось с 24 февраля?

150–200, такой порядок.

Они вас в фейсбуке находят? Сарафанное радио?

Когда я начала этот кампейн, это был фейсбук, мои посты шарили очень много, а потом сарафанное радио. Я очень общительный человек.

Новости последних дней: Еврокомиссия обсуждает со странами ЕС вопрос о выдаче виз гражданам РФ по гуманитарным соображениям после объявления мобилизации. Это хорошие новости?

Это хорошая новость. Насколько я понимаю, Германия уже приняла решение, что она будет так называемым дезертирам давать статус беженцев (если они документально подтвердят своё дезертирство). В Германии есть принципиальное отличие от Франции — что-то типа гуманитарных виз. Во Франции такого нет.

Это все немножко казуистика: визы нет, но есть гуманитарные соображения, по которым тебе могут выдать негуманитарную визу. 

Да. И я, честно говоря, верю в лучшее, верю в идеалы солидарности. Франция — это страна, которая исповедует, кроме свободы, равенства, братства и светскости, ещё и солидарность. Солидарность — это когда люди, которым повезло больше, делятся ресурсом с теми, кому повезло меньше. Это очень важный французский принцип, и он здесь виден часто и во многом.

Публикации проекта отражают исключительно мнение авторов, которое может не совпадать с позицией Института Кеннана или Центра Вильсона.

About the Author

Roman Super

Roman Super

Editor in chief, In Other Words;
Independent Filmmaker
Read More

Kennan Institute

The Kennan Institute is the premier US center for advanced research on Eurasia and the oldest and largest regional program at the Woodrow Wilson International Center for Scholars. The Kennan Institute is committed to improving American understanding of Russia, Ukraine, Central Asia, the South Caucasus, and the surrounding region though research and exchange.  Read more