Skip to main content
Support

Коллективное действие в авторитарном государстве: Экспертный комментарий Григория Юдина

Старший советник Института Кеннана Сергей Пархоменко провел серию интервью с российскими юристами, журналистами и другими экспертами о новых поправках в национальное законодательство об иностранных агентах. Данная серия интервью опубликована в сотрудничестве с Фондом Фридриха Науманна.

Григорий Юдин - кандидат философских наук, социолог, профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук.

Перевод данного интервью на английский язык доступен здесь.

СП: Физические лица, объявленные иностранными агентами, уже чувствуют себя неуютно близко к советской концепции «врага народа». Исходя из опросов общественного мнения, существует ли такая законодательная линия, пересечение которой создало бы какие-то неприятные ассоциации для граждан страны, лояльно относящихся к власти, вызывая уже и у них параллели с тоталитарными временами СССР вообще или сталинскими годами в частности? Или любое ужесточение правил в любом случае поддерживается лояльной частью российского общества?

ГЮ: Это старый вопрос о «последней капле». Он понятен, но неправильно поставлен. Он исходит из предпосылки, что поведение людей определяется их верованиями: когда какой-то уровень репрессий превышается, люди меняют свои верования и начинают действовать (сопротивляться). Это ошибочная теория: верования определяются поведением, а не наоборот. То есть когда есть много возможностей для эффективного коллективного действия, то «пороговый уровень» находится очень низко. А если таких возможностей нет, то он может быть сколь угодно высоко. Грубо говоря, насколько плохой должна стать погода, чтобы вы наконец рассвирепели и решили идти штурмовать небо? Ответ – нет такого уровня, потому что вы уверены, что с этим всё равно ничего не поделаешь. Сильные репрессии создают ровно такое ощущение, в этом и состоит их цель. Ситуация, при которой я чувствую сильное моральное обязательство изменить положение дел и при этом не знаю, как это сделать, психологически невыносима, и мы в целях самосохранения стараемся избегать такого определения ситуации.

Аналогия со сталинским СССР также сбивает с толку. Она нагоняет страха, а страх – плохой помощник для анализа. Из-за этого смешиваются две разные вещи – репрессии и тоталитаризм. Репрессии необязательно сопровождаются тоталитаризмом: куда более близкой аналогией к нашему случаю являются репрессии в Чили Пиночета. Это не был тоталитарный режим, просто он бросал в тюрьму и расстреливал всех, кого считал для себя опасностью. Не надо быть опасностью для режима – и можешь заниматься чем угодно, никто не контролирует содержание твоего сознания и твоего потребления. Настоящая катастрофа состоит в том, что такие авторитарные режимы способны подавлять любое коллективное действие и, опираясь на агрессивное меньшинство, объявлять террор от имени всего народа или государства. В России мы видим постепенное снижение демократической легитимности лидера. Он опасается, что заметно растущая доля недовольных начнёт объединяться и действовать против него, а это люди более молодые и более активные, и сегодня их уже совсем немало, как говорят нам опросы. Это приводит лидера к мысли, что пока не поздно, нужно задавить растущую часть недовольных и напугать колеблющихся, заставив их отказаться от мыслей о коллективных действиях. Ещё немного, и объявить эти репрессии от имени народа будет уже затруднительно – перед нами случай Лукашенко.

Однако репрессии могут сорваться в тоталитаризм, если тиран придёт к решению, что пока у всех в голове одно и то же, опасности для режима нет. Известный пример – Италия 1924-25 годов. Судя по тем тенденциям в России, которые мы наблюдаем в последние годы, у нас не только нет широкой готовности к тоталитаризму, но наоборот, набирает силу разнообразие жизненных стилей и более высокая толерантность к такому разнообразию. Беда в том, что тоталитарному повороту может и не потребоваться такой энтузиазм масс. Может оказаться достаточно узурпировать все органы власти и основные каналы информации при условии отсутствия организованного сопротивления.

Насколько я понимаю, ваш вопрос обращён к возможным стратегиям действия для тех, кто чувствует себя под ударом. Общий рецепт прост: не оставайтесь в одиночестве, объединяйтесь, участвуйте в коллективных инициативах, даже если вам порой сразу не ясно, зачем они вам нужны. В таких инициативах вырабатывается социальный капитал, именно он и поможет вам защищаться.

Данная статья отражает мнение автора, которое может не совпадать со взглядами Института Кеннана.


Kennan Institute

The Kennan Institute is the premier U.S. center for advanced research on Russia and Eurasia and the oldest and largest regional program at the Woodrow Wilson International Center for Scholars. The Kennan Institute is committed to improving American understanding of Russia, Ukraine, and the region through research and exchange.  Read more